23.06.2014

Баррикады свели нас вместе

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Выставка украинских художников Марии Диордичук и Егора Стрелкова «Freedoms colours» проходит в эти дни в Копенгагене.

Выставка «Freedoms colours. Artworks, created on barricades» – это выставка из живописных полотен, которые были созданы на баррикадах Майдана, в самые горячие моменты революции, которая состоялась в этом году в Украине.

Мария и Егор – художники, которые работали на баррикадах и жили на Майдане.

Кроме живописи на выставке представлены несколько серий графики Егора Стрелкова о судьбе Крыма и проект памяти Небесной Сотне. Это увековечивание украинских бойцов в иконописном стиле.

Художник, подобно фотографу, смотрит на событие запечатленными моментами. Какая из картин самая запоминающаяся, самая важная для вас?

Мария: Это, наверное, самая первая картина. Она называется «Ожидание». Я могу сказать, что она для меня очень важна, потому что с нее все началось, весь этот проект. Хоть с  самого начала никакого проекта не было, а было просто желание работать и высказывать таким образом свою гражданскую позицию.

Когда я писала эту картину, на улице Грушевского очень близко разорвалась граната, и это было своего рода посвящение в бойцы, посвящение в войну.

Из всех эмоций, которые мы пережили в то время, наиболее угнетающей было ожидание. Когда идут военные действия, то человек знает, что ему надо делать: куда-то бежать, кому-то помогать, кого-то спасать. Когда ты находишься в пассивном положении, то это очень тяжелая эмоция. Мы как смогли отобразили ее в нашей картине «Ожидание». На картине изображены бойцы, люди, которые ожидают атаку, Беркут стоит по ту сторону огня, и над всеми нависло напряженное ожидание. Это очень важная для нас картина.

Егор: Они все как наши дети, которых мы воспитали. Мне все нравятся, так как в каждую была вложена часть человека-автора. Но все-таки, наверное, первая мне нравится больше. Именно с нее все началось. Она показывает все начало. С нее начались все кровавые противостояния.

Можете назвать день, когда родилась идея написать первую картину на Майдане?

Мария: С самого начала Майдана я работала и постоянно ходила через центр Киева с этюдником для зарисовок и делала какие-то маленькие бытовые зарисовочки. Майдан тогда был спокойный, бескровный. Это было просто ощущение эйфории, пройтись через концептуальную локацию, где происходит спокойна борьба за независимость. Вот в начале декабря все еще было нормально.

На картине изображены события 18 января. Это был обычный день. Ничего не предвещало беды. Я тогда гуляла с мамой по Майдану. И как раз поймала вот эту сцену, когда начали бросать гранаты. Началась эта майдановская бочка. Все начали как-то группироваться, ближе подходить к этим бочкам, и повисло уже такое ощущение ужаса, опасности. Его раньше не было. Мы чувствовали себя как дома на Майдане. И тут, когда мы увидели эти серые ряды (Беркут, ред.), не слышащие нас массы, на основании которой я потом написана картину, которая так и называется «Стена». Материальной стены не было, но было полное ощущение стены непонимания и ужаса. Это все висело в воздухе. В этот вот день я начала писать картину «Ожидание».

Рисовать было очень сложно, потому что было очень холодно, –26 градусов. Рисовать в перчатка и в одежде неудобно, поэтому все снимала. Пальцы были лиловыми, выглядели рваными ошметками из-за обморожения. Они заживают до сих пор.

Отразился холод и на цветах красок. В холод смешивать краски не получалось. Кисти тоже замерзали, мыть их было невозможно, поэтому все картины написаны чистыми цветами прямо из тюбиков с помощью мастихина – специальной маленькой дощечки.

Художнику приходится держать все события в памяти. За какое время вам удавалось написать одну картину, чтобы отобразить происходящее?

Мария: Картины были написаны очень быстро. Некоторые из них написаны за 3 часа. Таким образом можно смело говорить, что это – военная документалистика.

Мы избрали путь художников и активных граждан. Мы открыли такую новую профессию как военный художник или документалист-живописец. Фото может быть интерпретировано как угодно, оно может быть использовано СМИ стран-агрессоров, а художникам нет смысла доносить ложную информацию. Поэтому это честные полотна.

Как тебе помогал Егор?

Мария: Он меня грудью защищал, но все равно меня ранили. Я получила ранение левого глаза, когда гранаты начали набивать гвоздями и стеклом. И когда такая граната разорвалась, осколок попал в глаз. Тогда я не рисовала. Мы делали на Институтской стену. Надо было носить покрышки в промежутке между атаками, чтобы поддерживать огонь.

В такие моменты опасности люди сумели организоваться, сгруппироваться, и каждый понимал, что и когда ему нужно делать. На Майдане мы вступили в отряды самообороны, но это была любительская война. Мы воевали как могли. Но при этом была удивительная самоорганизация, никакой паники. Все было четко и структурно. Сейчас с глазом уже все хорошо.

Вы прошли много испытаний вместе. А как познакомились с Егором?

Мария: Мы были знакомы до событий на Майдане. Егор был моим учителем по татуировке. Он меня научил, мы начали вместе работать, а потом уже баррикады свели нас вместе.

Егор: Зима, война, эмоции и случился военно-полевой роман. На Майдане образовалось очень много влюбленных пар, и было сыграно много свадеб.

                      Многие активисты Евромайдана и даже иностранцы, приехавшие зимой-весной 2013-2014 поддержать украинцев в их борьбе против режима Януковича и за выбранный курс страны, сделали на память о событиях татуировки. Их делал Егор. Мария была первая. На руке у художницы тату окровавленного тризубца, как символ того, какой ценой украинцы на Евромайдане защищали свое достоинство быть нацией. По словам Егора, чаще всего люди просили наколоть тризубец, молящиеся руки или изображение в память о Небесной сотне.

Что говорили о вашем участии в Майдане родители и друзья?

Мария: Кто-то говорил, что мы сумасшедшие. Родители до последнего дня ничего не знали. Моя мама не так давно узнала, что у меня было ранение, потому что я полторы недели после ранения с ней умышленно не встречалась. Мы жили в Украинском доме в Киеве, хоть и была возможность ездить домой. Но у нас тогда смешались день и ночь. Для нас все превратилось просто в длинный период.

Это была стандартная ситуация, когда мы всю ночь не спали, а писали «Путин – ***!» для того, чтобы в 4.00 залезть с альпинистами на мост и повесить этот огромный баннер, который был сшит из пододеяльников моей бабушки. Потом мы отсыпались днем. Когда ты глубоко в процессе, то намного удобнее находиться на локации.

Были ли еще художники, которые занимались чем-то подобным?

Мария: Серию никто не создавал. Каждый разделился по своему призванию. Были так называемые бригады быстрого реагирования – плакатчики. Были такие, кто работал в мастерских, дома или в Украинском Доме.

На баррикадах мы видели только одного коллегу. Он нарисовал одну картину акварелью. Больше мы о нем ничего не слышали, хотя, конечно, это было бы приятно делать вместе.

Сейчас многие художники начинают рисовать события, произошедшие на Майдане. К такой пост-рефлексии разное отношение. Эти картины более статичны, без той живой эмоции, которая присутствовала во время событий на Майдане.

Вы говорите, что с первой картины начался проект. Как возникла идея организовать тур по Европе? Как вы смогли его организовать и удалось ли найтии финансовую поддержку?

Егор: Идея появилась, когда Мария писала картины, и иностранные журналисты спрашивали, приедем ли мы в Европу показать эти картины. Финансовой помощи мы не получили ни от кого никакой.

Мария: В какой-то момент мы начали понимать, что пока мы сами что-то не сделаем, то никто не сделает это за нас. Мы начали рассылать по посольствам Украины во всем мире письма. Это были даже не письма с предложениями о чем-то, а письма с криками отчаяния. В письмах было написано, что мы художники, в нашей стране происходят страшные события. Это был как раз период, когда Евросоюз занял нейтральную, молчаливую позицию. Мы очень ждали хоть какой-то реакции.

Подготовка к туру была очень сложной, потому что высокая дипломатия тяжела на подъем. Самым активным оказалось посольство Эстонии, которое помогло сделать нам шенгенские визы. Этот тур кстати до сих пор не сформирован. У нас нет четкого плана.

Мы оставили в Киеве все, что у нас было. Теперь у нас нет работы, у нас нет ничего, куда мы можем вернуться. Мы будем ездить по Европе, пока нам будут помогать, и у нас будут хоть какие-то для этого возможности.

В Украине мы ездили с выставками по блокпостам и выставляли свои картины на БТРах. Это хорошо помогало бойцам немного расслабиться в очень напряженной атмосфере. Мы пытались донести до них чувство того, что вся Украина смотрит на них, наблюдает за ними и поддерживает их.

                      Перед тем как художники приехали в Данию, они уже проделали немалый путь. Из Украины автобусом они отправились в Эстонию, затем на пароме в Финляндию и оттуда уже в Данию самолетом.

«Мы каждый раз переживали, в каком состоянии мы довезем картины, особено когда сдавали их в багаж в аэропорту. Все 12 полотен и груфику нес в руках в большой сумке Егор», – рассказыаает Мария.

                      Дальше украинские художники отправятся с картинами в Норвегию. По словам авторов, для них не важно сколько людей посетит их выставку. «Мы готовы выставлять работы даже для одного человека», – говорит Егор.

Какая реакция на картины у иностранцев? Какие вопросы чаще всего задают о Евромайдане?

Егор: В Финляндии, например, пришло на выставку очень много послов, среди которых был даже посол Ирана, что было беспрецедентно. Многие плакали в эстонском парламенте, где тоже были выставлены наши картины. Было ощущение того, что мы все делали не зря. Это очень ценно сейчас, потому что тогда руки опускались много раз. Но тогда это было важно нам, а теперь, когда мир открывает нам свои объятия, мы понимаем, что это надо и другим.

Художники живут от продажи своих произведений. Если вам поступит предложение продать картину как вы поступите? И были ли такие предложения?

Мария: Впервые предложение о продаже картины поступило здесь, в Дании, от мужчины, который просто зашел в кафе и увидел наши работы. Состоится ли сделка – увидим позже.

Наша первоначальная позиция была не продавать ничего, пока не объедем весь мир и не покажем картины всем. Но здесь, когда мы увидели реакцию этого человека: он загорелся, застыл возле картины и не отходил. После этого мы впервые задумались над продажей.

Художник не должен обладать всеми своими картинами. Его задача в том, чтобы запечатлеть момент. Затем это становится достоянием Украины, всего мира, и мы готовы этим делиться с большой радостью. Если одна из картин останется в Дании – нам это будет очень приятно.

Какая теперь цель у вашего проекта?

Мария: Мы хотели сделать этот проект общенациональным, чтобы каждый украинец понимал, что он – часть этого проекта. Мы как художники хотим показать, что страна может быть сильной тогда, когда каждый занимается своим делом, когда каждый профессионально делает то, на что он способен.

Мы сейчас не можем поехать в Донецк и Луганск, потому что там от нас не будет никакой пользы. Когда идет война уже таких масштабов, то этим вопросом должны заниматься профессионалы.

Главная миссия нашей выставки – не допустить того, чтобы для Европы и всего мира Украина превратилась в перманентную горячую точку, где постоянно идет война. Наша миссия донести, что Украина – это Феникс, новая страна, которая поднимается сейчас из руин.

И вторая миссия – проехать по тем странам, где очень много СМИ стран-агрессоров. Мы хотим донести правду, донести ситуацию, которую мы видели, которую мы знаем. Мы хотим развеять мифы. Мы имеем на это право, потому что Егор из Донецкой области, города Енакиево. Он прекрасно знает этот регион. Самые горячие события происходят сейчас там.

Интервью Натальи Слынько и Елены Яных

Прочитано 809 раз

Поддержи нас

CVR номер: 35 70 79 64.

Поддержи нас

 

cu logo 200x200

ПОПУЛЯРНЫЕ ЗАПРОСЫ

Made by Amaze Studio Team