09.04.2015

Это не наша война, но наша земля

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)
Сергей Пандрак в городе Счастье, Луганская область. Сергей Пандрак в городе Счастье, Луганская область. Фото: личный архив.

Сергей Пандрак, боец добровольческого батальона «Айдар», прошел две войны в Приднестровье и Грузии, а на войне на Донбассе чуть не лишился жизни.

                      С бойцом добровольческого батальона «Айдар» Сергеем, боевой позывной «Седой», мы встретились дома у Алины Процик, председателя молодежной организации в Дании «Ласточка». Сейчас он – действующий офицер запаса Вооруженных сил Украины. В прошлом году в августе Сергей пошел добровольцем в «Айдар», был 14 дней на фронте, 4 раза на передовой. В последний четвертый бой он чуть не лишился жизни, мина разорвалась рядом с ним, погибли товарищи, Сергей потерял ногу. Все это он пережил вместе с двумя другими войнами, но сам говорит, что никогда не думал, что когда-то придется воевать и отстаивать родную Украину.

Сергей Пандрак живет в Ровно с 1979 года, родился в с. Чертков Тернопольской области. Сергей – спортсмен, он много лет занимался классической греко-римской борьбой. В 1979 году его пригласили в Ровно, где он поступил в институт инженеров водного хозяйства. После этого женился, имеет двух детей – сына Андрея и младшую дочь Юлию, а также дед, как он говорит, «двух в квадрате» внуков – два мальчика и две девочки.

К тому же Сергей – профессиональный строитель. Почти 30 лет он возглавляет в Киеве молодежную проектно-строительную организацию, которая известна далеко за пределами родного города. Эта организация построила много жилья по всей Украине. А с 1998 года выполняла ряд государственных программ по строительству жилья для молодежи.

Три войны

– 19 августа 1991 года в первый день ГКЧП, когда Горбачев был арестован в Форосе в Крыму, старые кадровые коммунисты хотели сделать в Москве государственный переворот, – рассказывает Сергей. – Именно тогда мы начали создавать отряды так называемой Украинской народной самообороны (УНСО). Я в этой организации состою и сегодня. Под флагами этой организации я защищал украинцев в Приднестровье в 1992 году от агрессии румынских шовинистов и молдавских националистов. До 1940 года Приднестровье принадлежало Украине, там проживало 80 % украинцев. Когда там начался действительно геноцид, мы пошли добровольцами воевать на стороне украинцев Приднестровья. Я был первым заместителем командира спецотряда УНСО. В 1994 году, когда начался первый конфликт между грузинами и абхазами, грузино-абхазская война, Россия очень сильно повлияла на это, мы пошли воевать на стороне грузинов, отстаивая их независимость. Это была моя вторая война.

Чем война в Грузии и Абхазии напоминает мне войну в Украине. Я никогда не думал, что буду воевать на территории Украины. Но пришлось, как видите.

Добровольцем на войну на Донбасс

                      Сергей – кадровый военный, поэтому первые выезды в зону АТО были, как он говорит, точечные. В конце июля со своим волынским спецподразделением УНСО, с 16-ю парнями от 18 до 25 лет (никто из них не служил в армии), которых Сергей лично готовил, отправились на войну. Также они прошли добровольческие сборы на базе батальона «Днепр-1» возле Одессы, а затем в Ровенской и Винницкой областях в подготовительных лагерях.

– Когда мы выбирали потом, куда ехать, то выбрали добровольческий батальон «Айдар». Из 12 добровольческих батальонов он единственный, который принадлежал к армии, то есть Вооруженным силам Украины (другие входили в состав МВД, Нацгвардии, ред.). Поскольку я был офицер запаса, в конце июля мы выехали реанимобилем с ровенскими медиками, которые собрали средства для военного госпиталя в Луганской области. Мы сопровождали автомобиль с собственным оружием, чтобы по дороге с ним ничего не случилось. Передача состоялась в городе Сватово. Там находилось все руководство области, потому что многие города были захвачены.

Ukraine Sergiy Pandrak Aidar 2

Сергей Пандрак со своими товарищами из УНСО из Ровно и Волыни в Северодонецке, Донбасс. Фото: личный архив.

Боевое оснащение

– Мы себя добровольно мобилизовали только с одной целью: воевать до победы. В Половинкино нам выдали оружие – автоматы АКСУ, в народе их называют любя «сучки», с дальностью боя 100-120 м (оружие для ближнего боя, ред). Для сравнения, российские боевики и сепаратисты воюют автоматами Калашникова значительно большего калибра, дальностью 300-400 м. Нам выдали по 2 магазина. Если очень быстрый бой, когда атакуют, то 1 магазин – это 20 секунд боя. А когда ты идешь освобождать город от сепаратистов-террористов, у тебя должно быть 12 таких магазинов! Мой друг из Луцка подарил мне 1 гранату Ф-1, также у меня были 2 противопехотные гранаты. Именно с таким оружием, а также со своим зарегистрированным карабином мы пошли в первый бой. Когда мы ехали в «Айдар», мы спрашивали у ребят, что было нужно. Это патроны 7,62 и магазины к автоматам Калашникова.

Мы приехали 4 августа в Счастье и 5-го числа в 4 утра мы пошли в первый бой. Задача была взять (освободить) Луганск. Скажу откровенно, что добровольческие батальоны могли освободить город и не только его еще в начале августа. Но, к сожалению, нас не поддержала армия. Я не думаю, что это была какое-то специальное указание. Вообще в мае у нас и армии как таковой не было – боеспособной армии было максимум 6000 человек из 180 000 числившихся официально. Если не пошли бы туда добровольцы, ситуация сейчас была бы значительно хуже ...

                      «Айдар» – штурмовой десантный батальон сухопутных войск Вооруженных Сил Украины – это добровольческая вооруженное формирование. Батальон действует на Луганщине в составе подразделений АТО. Свое название получил в честь реки Айдар, на берегах которой состоялся первый бой. Задачами батальона является патрулирование дорог, операции по выводу гражданского населения из оккупированных территорий, разведка, корректировка огня, освобождение населенных пунктов от боевиков во взаимодействии с подразделениями Вооруженных Сил Украины. Сергей вспоминает, что начинался «Айдар» с 5 луганчан, которые попросили Андрея Парубия (он тогда был секретарем Совета нацбезопасности Украины, ред.) предоставить им оружие, потому что тогда были готовы выступить более 200 человек на защиту родины. Первая сотня бойцов, которая поехала в «Айдар», была Волынская сотня самообороны Майдана.

– Когда я приехал в «Айдар», то попросился со своим подразделением во вторую Волынскую роту, «Западную», где ротным был Игорь «Зола», сейчас всем известный как Игорь Лапин – народный депутат ВР из Луцка. Я оказался во второй роте во втором взводе Виталика Горца, кстати который воевал на стороне Абхазии в 1994, а я на стороне Грузии. На Донбассе мы встретились воевать вместе за Украину.

Я в «Айдаре» воевал ровно 14 дней. У меня было 4 боевых выхода на передовую, где бьют «Грады», «Ураганы» со стороны Луганска, со стороны России. Это реальная война, когда тебя атакуют, ты атакуешь. В районе Октябрьского мы сражались три дня. Против нас противостояла российская «Гюрза», мы положили их 34 человека с тем оружием, что у нас было.

Тяжелое ранение

– Нам была поставлена задача перекрыть дорогу возле поселка Хрящеватое, которая связывала Луганск с Россией. Тогда мы воевали бок о бок с львовскими десантниками, которые охраняли Луганский аэропорт. 12 августа Луганск фактически был в полном окружении. Когда мы в 7 утра колонной зашли в район Хрящеватое, по нам стреляли 4 снайпера, убив в сонную артерию молодого пулеметчика Валентина. После 18 часов я получил ранения на том же перекрестке, сепаратистов было по нашим разведданным 400, наших ребят было 160. Нас поддерживали 3 танка и 3 бронетранспортера. Мы начали закапываться в окопах, потому что вражеские танки начали заходить со стороны России (это 28 км в Россию, в Луганск – 5). Через каждые 7-10 минут по нам начали бить «Ураганы» и «Грады» со стороны России, а со стороны Луганска – танки, артиллерия, 120-мм минометы. У нас в айдаровской роте было два 80-мм минометы. Задача была – не допустить прорыва живой и тяжелой силы со стороны России. Фактически третьим залпом нас накрыло прямо в окопе. Сначала мы видели, как над нами летал российский беспилотник, который очень четко все сфотографировал, передал в командный пункт. Я, честно сказать, все в этой жизни видел, но такого не видел ...

Мина мне попала в левую ногу. В это время я разговаривал с наводчиком танка Вадимом, в тот момент он стоял за танком. Ему было 26 лет. Ствол танка в сторону России, здесь окоп. Между нами было три метра. Третьим залпом мина попала ему в голову, а мне в колено. Я упал на спину. Моя мина ударила в землю, ему отрезало две ноги, и он без головы и без ног упал возле танка. Меня спасло то, что я упал в окоп, а осколки полетели в сторону танка. Поскольку рядом были мои собратья, снайпер Лео (Леонид) из Львова и Руслан, который подскочил быстро ко мне, жгутом затянул мне ногу, а Леня уколол мне обезболивающий укол. К счастью рядом была айдаровская скорая помощь. Меня спасали медсестра Стелла из Донецка и фельдшер Андрей из Полтавы – это был его первый бой. Он очень сообразительный медик, перетянул рану пружинным американским жгутом в паховой артерии. Обычно при таком ранении человек за 3 минуты теряет всю кровь или может умереть от шока. За полтора часа мы были в Луганском аэропорту, где развернулся в катакомбах военный госпиталь. Пока мы ехали по нашей скорой 3 раза стреляли.

Подполковник медицинской службы Валерий Пастернак из Черновцов спасал мне жизнь. Луганский аэропорт находился под постоянными обстрелами. Хирург в одном из интервью говорил, что не успели они распаковать свои вещи и медикаменты, им уже привезли пять раненых с «Айдара». Он запомнил меня, потому что я был одним из первых пациентов и, как он рассказывал, кричал с порога «Слава Украине, ребята!» Ампутацию ноги он мне провел пилой солдатского штыкового ножа. Мне повезло, что рядом был Андрей, который дал кровь со стола на стол, я потерял почти 4 литра крови. Также нашли еще одного десантника из 80 бригады с 1 группой плюс, который тоже дал мне кровь. У меня была потеря сознания.

Это было 13 августа, накануне праздника Маковея, 14-го меня отправили на вертолете в Харьков. Там меня встретила реанимационная бригада харьковского военного госпиталя во главе с Валентином Бондаренко. Аппаратура не показала признаков жизни, поэтому можно считать, что меня доставили как «груз-200». Но он дал команду медсестре проверить мое состояние. Медсестра, такая маленькая женщина, с очень хорошим музыкальным слухом, с ручным механическим измерителем давления намерила 60/20 и дала реанимационной команде сигнал: «Он жив!».

Через сутки после комы я пришел в себя, отклонил простыню, и увидел мобильный телефон. Я его во время боя засунул за ремень, а сейчас он был приклеен пластырем к моему животу. Видимо медики подумали, что он для меня очень ценен, потому приклеили его ко мне.

Я потом связывался с хирургом Пастернаком, он рассказывал мне о моем ранении. Говорит, что мое состояние было очень тяжелое и они сомневались, что я вообще выживу. Я встречался с ним на Рождество, мы подружились.

В чем проблема этой войны? Кроме плохого вооружения, у нас слабое военное командование?

– Я всегда говорю, что это не наша война, но наша земля. И если нас там не будет, они захватят всю Украину. Это случилось бы уже давно, если бы туда не пошли добровольцы, а также постоянная колоссальная помощь волонтеров. И армия, и добровольческие батальоны – все держится на волонтерах, от мелочей до серьезных вещей.

По нашему командования. Вы понимаете, что армия планомерно уничтожалась. Тот потенциал, который остался со времен Советского Союза, до сих пор сохранен. У нас на складах очень много хорошего оружия 1989-90 годов выпуска, автоматы Калашникова и тяжелое стрелковое оружие. Но, к сожалению, чтобы получить со склада этот автомат проходит 3 месяца и 32 подписи генералитета Генштаба. В Генштабе засела половина ФСБшников, с этой половины еще половина работают за деньги. Это показал Иловайский котел, бои за Дебальцево. Они хотели в Иловайский котел завести все добровольческие батальоны, но «Азов» и «Айдар» туда не пошли, нарушая приказы. Есть здесь проблема. Есть еще внешний фактор: Путин думал, что он возьмет спокойно 6 областей так, как Крым. Но наш народ не дал ему этого сделать.

Ukraine Sergiy Pandrak Aidar 3

Сергей Пандрак рядом с единственной зениткой батальона «Айдар». Фото: личный архив.

Вы говорили, что война в Грузии и Украине очень похожи. Чем именно?

– Очень похожи. Конечно сейчас более современное вооружение, но тактика россиян та же – бить в спину под сине-желтыми флагами, издеваться над пленными.

Вы рассказываете, что многие люди воюют на Донбассе с западной Украины. Есть ли в добровольческих батальонах люди с самого Донбасса, отстаивающие свою землю?

– Есть патриоты Украины, они были всегда и в Луганской и Донецкой областях. У меня много друзей в Донецке, Луганске, Северодонецке и Сватово. Если говорить о Волынской роте – у нас более 100 человек, почти 20 человек – из Харькова, Луганска и Донецка, есть ребята из Крыма, 4 из Грузии. Меня с поля боя вывозила боевая медсестра Стелла, ей 44 года, мать троих детей, они с мужем из Донецка, оба воюют за освобождение Донбасса. В «Айдаре» вообще представлена вся Украина.

Когда вы были в зоне конфликта, у вас была возможность общаться с населением? Как оно реагировало на вас?

– Да, была возможность общаться в Малой и Большой Вергунке. Там преобладало старшее поколение, когда мы остановились у района «хрущевок». Люди прятались в подвал, когда били «Грады» и «Ураганы». Сначала по отношению к нам чувствовалась настороженность. Но когда люди увидели, что мы их не убиваем, не насилуем, а наоборот предлагаем помощь, у нас была вода, медикаменты, они начали подтягиваться к нам. У нас были генераторы, они приходили позвонить по мобильному. Когда мы покидали ту местность, мы им оставили продукты, воду, а также мешки с инструментом, которые мы брали у них. Сватово вообще это супер желто-голубой город. В Северодонецке наоборот чувствовалась напряжение и настороженность. Когда мы задерживали сепаратистов, мы над ними не издевались. Мы могли их заставить картошку почистить, унитазы помыть. Когда мы взяли в плен мэра Луганска, он бежал на «Запорожце», у него было почти 300 000 долларов и оружие. Затем нам удалось схватить и передать Службе безопасности главу налоговой инспекции, который пришел к себе на дачу, посмотреть, все в порядке. У него дома мы увидели портреты Януковича и Путина.

Ваши ребята тоже попадали в плен?

– Буквально через месяц после моего ранения возле Луганского аэропорта, снаряд попал в айдаровский автомобиль, четверо были убиты, один ранен дополз до села, крестьяне перемотали ему рану и отдали сепаратистам. Это парень 19 лет, Василий из Львовской области, из Старого Самбора. Сепаратисты ему ножовкой отпилили руку выше локтя, а он при этом кричал «Слава Украине!». Через полтора месяца его освободили из плена. Мой собрат из УНСО Андрей «Гризли» попал в засаду с другими 12 айдаровцами, пятеро из моего подразделения. Осталось в живых 4 человека, а вот мои 2 брата родных, 21-летний Володя и 24-летий Дмитрий Ходяки в плену с 30 сентября прошлого года.

Есть 2 видео, которые сняли российские десантники, когда разбили айдаровскую группу «Гризли». На одном они держат паспорт одного из моих ребят, читают его фамилию. По одной информации Володя находится в районе Октябрьского в пригороде Луганска, работает в шахте, он в плену донских казаков. Якобы готовился три раза обмен, но пока он не состоялся. Хотелось бы, чтобы они были живы.

Вообще по той информации, что я имею почти в каждом госпитале лежат ребята, которым отрезали половые органы. Так враг издевается над украинскими пленными.

Против нас противостояли элитные подразделения российской армии - это десантники Псковской и Рязанской дивизий, элитные подразделения ФСБ ГРУ Российской Федерации, наемные и «кадыровских» боевики.

Когда 5 августа мы зашли в Октябрьский район Луганска (местность называется Красный Яр), то три дня бились – против нас воевал элитное подразделение Главного разведывательного управления Российской Федерации по борьбе с терроризмом «Гюрза». Мы точно знаем, что это были они, потому что мы брали их в плен.

Ukraine Sergiy Pandrak Aidar 4

Сергей Пандрак со своим боевым товарищем Юрием из Луцка, который погиб 5 сентября 2014 освобождая Великую Вергунку в Луганской области. Фото: личный фотоархив.

Информация о потерях украинской армии очень разрознена. Вы там были, у вас наверняка есть свои источники. Сколько, по вашей информации, унесла жизней война на Донбассе?

– Если брать только «Айдар», с мая прошлого года более 300 бойцов погибли, более 300 раненых, из них половина тяжело раненых, несколько десятков считаются пропавшими без вести. С сентября прошлого года я не могу до сих пор найти своих ребят.

Из моего подразделения пошло в разведку 5 человек, 1 пропал без вести, его тело идентифицировали, 2 недели назад мы его похоронили, это был солдат «Хмель» из Хмельницкого. Вообще по статистике мы понесли больше других потерь именно ребят из Волынской области.

Сейчас много говорят о возможности ввода миротворческих войск в Украину. Они могут помочь решить ход войны?

– Я думаю, что это не решит ход войны. Результат работы «голубых касок» в Косово было видно только после 4 с половиной лет. Если не будет российской армии на территории Луганской и Донецкой областей, не будет поддержки тяжелого вооружения со стороны России ...

Понимаете у нас танки 62 и 64. Это кстати год выпуска танка. Они воюют 90-ми танками, новейшими АК-100, у нас автоматы 1974 выпуска, патронам, которыми мы воюем, 60 лет. У меня была снайперская винтовка 1958 года. Понимаете? У врага передовые снайперские винтовки российского производства, которые пробивают лобовое бронированное стекло БТРа. В них 32-кратная оптика 12,7 калибра, у нас 4-8-кратная 7,62 калибр. Но несмотря на все это, мы воюем!

Перевод Елены Яных

Прочитано 963 раз Последнее изменение 04.07.2016

Поддержи нас

CVR номер: 35 70 79 64.

Поддержи нас

 

cu logo 200x200

ПОПУЛЯРНЫЕ ЗАПРОСЫ

Made by Amaze Studio Team