05.07.2016

Спустя два года после «Иловайского котла»

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)
Снаряд реактивной системы залпового огня. Снаряд реактивной системы залпового огня. Фото: личный архив.

Как выживают люди в «зоне отчуждения». Увиденным в Иловайске поделилась бывшая жительница города.

В августе 2014-го украинская история открылась новой кровавой страницей – военные, участвовавшие в АТО, попали в окружение под Иловайском. Потери украинской армии и батальонов насчитывают от 366 (окончательная версия отчета Генштаба Украины – август 2015 г.) до 3000 человек (по неофициальным данным). Число раненых, пропавших без вести и пленных остается неточным. Сотни, а, может, и тысячи людей исчезли с радаров жизни, и никто не может объяснить их близким, что с ними случилось и где они сейчас.

Трагедия «Иловайского котла» легла «тяжелым грузом ответственности» за произошедшее на украинское командование и правительство в целом. Чувствуют ли они свою вину за катастрофический провал операции перед погибшими солдатами, их семьями и украинским народом? Не верю. Да и мало кто верит. На голубых экранах украинский эстаблишмент в один голос твердит, что он, мол, сделал все, что мог, для спасения бойцов. На деле же, расследованию событий августа 2014-ого под Иловайском не давали ход почти два года.

Что мы имеем сегодня? Мемориальные доски в Киеве и других городах в честь воинов, погибших в Иловайске, растиражированные книги об этой трагедии (например, нашумевшая «Иловайск» Евгения Положего), время от времени популистские речи в Верховной Раде о погибших бойцах и ни одного ответственного по уголовному делу, заведенного военной прокуратурой, по статье о служебной халатности,.

Мы, граждане Украины (по ту и эту стороны баррикад), сейчас переживаем инкубационный период Мысли – когда не знаем, как использовать информацию, полученные знания и опыт (кроме как в «кухонных» разговорах) и как структурировать свои требования к власти (и к медиа в качестве одного из рычагов влияния на массовое сознание и настроения).

Эта лирическая струя выбрасывает меня на новую орбиту размышлений. За два года я, пожалуй, ни разу не видела, не слышала и не читала материалов о том, как живут люди в «зоне отчуждения», кто эти люди и как мало от них оставила война. Синхроны с очевидцами обстрелов – это не бытописание тех, кто остался за линией разграничения. Это манипулятивные техники по принципу «ага-переживания», в котором связь впечатлений заменяет связь вещей. Сейчас говорю о российской, днровской и, к сожаленью, украинской пропагандах, после разного воздействия которых людьми с идеологическим мусором в голове охватывает одинаковое желание – рваться в бой.

«Достопочтенные» патриоты трех сторон (по сути, конечно, двух) конфликта идут убивать ЛЮДЕЙ. Ради чего? Ради территории? Этой территории плевать, какие ноги и с каким паспортом будут ее топтать. Ради высших эшелонов власти, которые посылают на передовую своих граждан как пушечное мясо и подло предают? Ради патриотических чувств, которые изъедены фанатичностью? Ради славы, мол, я был в горячих точках и выжил? Это не XIX век, не «Война и мир», не время Болконского и Безухова. Это ХХІ век – век насилия политического, идеологического, духовного, физического.

Довольно точно, на мой взгляд, описал Оруэлл значение войны для «носителей» власти как структурного элемента системы в своем романе-антиутопии «1984»: «Сущность войны – уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. Война – это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее. Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его – удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления».

Уже два года с начала АТО (которую, к слову, президент Петр Порошенко обещал завершить за неделю) народ Украины работает вхолостую. У нас формируется привычка жить без результатов и без надежды. Да, жить лучше не стало (надеюсь, пока), но ура-патриотизм обороты не сбавляет.

А что же с украинцами «за колючей проволокой»? Например, с иловайскими украинцами? Все так же, как и с украинцами на неоккупированной территории, а, может, даже и хуже.

Наиболее болезненный вопрос – цены на продукты, бытовую химию, лекарства. Товар, который везут из Украины – контрабандный. Соответственно, стоит он на порядок дороже. Иногда, даже в 2-2,5 раза. Основной сегмент товаров – российский. Он дешевле. Однако, разница между качеством товаров украинских и российских существенная. В ДНР завозят очень много низкосортной российской продукции, потому что у людей нет денег.

Отсутствие финансов – это второй вопрос. На «государственных» предприятиях время от времени проводят сокращение сотрудников и сотрудниц. Зарплата выдается в рублях и частями, иногда с большой задержкой. Например, с работниками и работницами Иловайской железной дороги и ее «дочерних» предприятий в городе в июне полностью рассчитались только за февраль! Поэтому люди уезжают на заработки. Кто в Украину, кто в Россию. Через время возвращаются в Иловайск то ли с уловом, то ли ни с чем.

Предпринимательское дело также переживает не лучшие времена. В основном, мелкий бизнес в городе – это продуктовые точки. Так как до сих пор время от времени выдают «гуманитарку» и у людей нет денег, то редеют ряды ассортимента, а иной раз и самих торговых предприятий.

Кстати, о «гуманитарке». На улицах Иловайска можно встретить пожилых измученных людей, которые предлагают приобрести у них продуктовый набор. Таким образом они хотят выменять хоть немного денег, чтобы купить, например, яйца, молоко или хлеб.

Из общей информации: школы и садики работают, в городе довольно чисто (по крайней мере, как до войны), по-прежнему действует комендантский час с 23:00 до 5:00; «республиканская» валюта, которой здесь рассчитываются, – российские рубли; под патронатом городских «властей» восстановлена часть разрушенных во время войны домов.

Из положительного: для людей, который живут в Иловайске (да и в «ДНР», в целом) – это довоенные тарифы на услуги ЖКХ и общественный транспорт.

Итог таков, что я не знаю, как украинские власти совершат социальный акт ментального возвращения людей, живущих на оккупированных территориях (если эти территории когда-нибудь вновь станут полноценной частью Украины).

С экранов телевизоров и мониторов компьютеров мы видим, слышим и читаем только сводки о погибших и раненых бойцах, о том, сколько раз за день нарушили Минские соглашения, и предречения грядущих наступлений агрессора/боевиков/террористов (нужное подчеркнуть). Но почти никто не говорит о людях, живущих «там».

Напоследок

Недавно разговаривала с человеком «днровских» взглядов о путешествиях. Спрашиваю:

– А ты в Вену через какой город ехал?

– Через Львов, – отвечает.

– Я скоро туда поеду (во Львов, авт.). Еще ни разу там не была, но я в предвкушении. Мне кажется, там потрясающая архитектура, – увлеченно продолжаю.

– Да, Львов – очень красивый город. Мне там понравилось.

Тогда мое сознание прошибла мысль: «Черт, когда все пошло не так? Когда?»

На давно вымощенных тропах насилия две стороны конфликта борются за территорию, ресурсы и власть. Не за людей. Дикарским кличем, трубящем с пропагандистских каналов российского/«днровского» и украинского телевиденья, власть имущие топят людей в ритмическом шуме «патриотических» заклинаний, которые кладут тысячи умов и жизней на алтарь системы.

Как бы сказал герой «Трех товарищей» Роберт Локамп: «Жизнь чудовищно измельчала. Она свелась к одной только мучительной борьбе за убогое, голое существование».

Прочитано 4243 раз Последнее изменение 06.07.2016

Поддержи нас

CVR номер: 35 70 79 64.

Поддержи нас

 

cu logo 200x200

ПОПУЛЯРНЫЕ ЗАПРОСЫ

Made by Amaze Studio Team